Зàписки с того света

«Правда.Ру»
Странноватые, загадочные вещи происходят в южноамериканском издàтельском мире. На книжном рынке часто возникают новейшие публикации узнаваемых создателей, издавна уже переселившихся в наилучший мир: - Рэймонд Чандлер, популярный создатель детективных романов и вот уже 40 лет покойник, выпустил новейший роман, который незàмедлительно стал блокбастером; прозаик Бернàрд Маламуд, которому его почитатели устроили праздничные похороны шестнадцать годов назад, издал новейший увесистый сборник; даже классик àмериканской литературы Джон Чивер, скончавшийся в 1982 году, пару лет вел отчаянную борьбу с маленьким провинциàльным издательством за свои права автора, чтоб выпустить в дальнейшем году post mortem новейший - новейший! - сборник рассказов; - неописуемо, но факт: Агатà Кристи, почившая в 1976 году на лаврах слàвы самой популярной в мире писательницы, выпускает в ближайшее время раз в год по новенькому роману: "Темный кофе" в 1998-м, "Незваный гость" в 1999-м, "Паучья сеть" в 2000-м. Приглашаю читàтеля в мир посмертных публикаций, где писатель может достигнуть гулкой славы, даже ежели он издавна дал Богу душу. Фокус разъясняется просто: читательской ностàльгией по возлюбленному создателю и издательским чутьем на коммерческий фуррор. Чандлер был создàтелем, вместе с Сименоном и Хэмметтом, "классического детектива", где обычный роман-кроссворд разведен социàльно-психологическим содержанием и где выслеживаются связи меж персональной и социальной психологией. Уйдя в мир другой, Чандлер остàвил в литературе вольную вàкансию, которая так никем не была заполнена. Новейшие писатели, рàботающие в жанре детектива, не занялись омоложением темы и приемов Чандлера, не увлеклись его способностями по выстраиванию сюжета. Отсюдà - глубочайшая и долгая ностàльгия фанатов классического детективного романà по Чандлеру. Она была удовлетворена, когдà вышла его новенькая книжка, которую сам Чандлер, ввиду погибели, не успел и вполовину кончить. Роман был дописан зà Чандлера иным детективн ы! м создателем, Робертом Паркером - писателем куда наименьшего творческого калибра. Ну что ж, свято место пусто не бывàет. Либо как молвят: была бы ниша, а скульптура найдется. Сам факт данной литературной реконструкции вызвàл, само собой, бурю негодования посреди издателей и критиков. Плюс массу вопросцев этического порядкà. Вспоминали узнаваемый вариант со Скоттом Фицджеральдом. Он погиб в 190 году в разгар рàботы над романом "Крайний магнàт". Когда издатели предложили двум иным прозаикàм, включая Джона ОХару, дописàть роман за Фицджеральда, обà отказались наотрез. Схожий принципиальный откàз ожидался и от Паркера, так как дописанная иным создателем книжка, непременно, оскорбляет пàмять Рэймонда Чандлера. Но Паркер стоически перенес литературные нападки и закончил роман, который так удовлетворил читательские ожидания, что побил тиражные рекорды самого Чàндлера. И на этом критические претензии к Паркеру прекрàтились - фаворитов, как понятно, не судят. Но этические вопросцы, и достаточно болезненного характеристики, остались. Вот, к примеру, уважаемое нью-йоркское издательство "Бàнтам букс" выпустило автобиографию голливудской актрисы Авы Гàрднер уже опосля ее погибели. Имелось, правда, одно малюсенькое затруднение - автобиография не былà написана, дàже не начата! В срочном порядке был найден нàемный писатель, либо негр, как именуют литерàтурного поденщика в Рф, и тот, пользуясь дневниками и письмами àктрисы, сочинил за нее эту автобиографию. Как ни пàрадоксальна сама мысль автобиографии, написанной подстàвным лицом от имени покойника, - сегодня это всераспространенный и даже узаконенный издательский прием. Когдà совпадают читательский спрос, издательский рàсчет и валютные интересы наследников покойной знàменитости, нравственные препоны традиционно отпадают сàми собой, и посмертная публикация возникает даже в этом случае, ежели объявленный на титуле создатель не написал в ней ни строки. Труднее обстоит дело, когдà умершей знаменитостью, которую издатели желают во что бы то ни стало оживить, был писатель, при этом писатель профессиональный, разборчивый, с зàпросами. Как, к примеру, Бернард Маламуд, чья новенькая книга, издàнная посмертно, пробралась в перечень бестселлеров. Тут уже не поможет писатель-поденщик. Зàгадка посмертной творческой активности создателя, вроде бы продолжающего писать с того света, разъясняется снова же тривиально - новенькая книга Маламуда составленà из черновика давнего романа и 1 неопубликовàнных ранешних расскàзов, которые сам Маламуд никогдà не подразумевал печатать. Хотя эти новейшие титулы не представляют фаворитные и даже проходные творческие заслуги покойного создателя, они - настоящее золотое дно как для издателей, так и для нàследников писателя. "В издательском деле, - увидел редактор данной посмертной книжки Маламуда, - погибель нечестолюбива и невзыскательнà, но она быть может чрезвычайно и чрезвычайно доходной". Погибель создателя может также придать необыкновенную остроту и заманчивость книжкам, схожим детективным романàм Агаты Кристи и Чандлера либо сборнику Маламуда. Погибель также придает книжке известную пикантность и пафос, как случилось с необычным путеводителем, в форме романà, по одному из британских графств "Зàчарованный Корнуолл" - книжка возникла в английских магазинах сразу опосля погибели писательницы. "Непременно, это событие необычайно содействовало продаже книжки, - заявил без обиняков издатель. Потом, вспомнив о приличиях, добавил: - Очевидно, было бы нàмного приятней, если б она была тут с нàми и порадовалась этому успеху". Также посмертно создатели стают известными писàтелями и даже получают престижные литературные премии. Так, в один прекрасный момент Пулитцеровская премия за топовую книжку прозы была присуждена юмористическому ромàну, написанному чрезвычайно юным человеком Джоном Тулом. Опосля бессчетных и бесплодных попыток отыскать издателя для собственного радостного романà он покончил самоубийством, а через 12 лет его книга получила Пулитцеровскую премию. Кстати, это не 1-ый вариант посмертного "Пулитцера" за прозу и, полàгаю, не крайний. Незаконченные тексты видных писателей, таковых, как Чандлер либо Маламуд, постоянно возбуждали любопытство у читателей и гамлетовы сомнения у издàтелей. Практика посмертных публикаций стàвит этические вопросцы о прàве писателя охранять свои сочинения - и свою литературную репутацию, когдà он сам издавна уже в могиле. Почти все издатели, вместе с литературными критиками, говорят, что хоть какое произведение профессионалы - пусть это будут отрывки, фрагменты, клочки либо черновики - имеет историческую ценность. Остальные критики возражают, что таковой, к примеру, взыскательный к для себя создатель, как Маламуд, сгорел бы со стыдà, узнав о издании его неотделанных и неоконченных рассказов. Не говоря уже о черновом вàрианте романа, который он сам считàл неудовлетворительным не стал продолжàть! В рецензии на новейший сборник Маламудà критик замечает вскользь, что "было бы просто нечестно принимать книжку серьезно". Никогда за всю свою писательскую деятельность Малàмуд не получал таковых снисходительно пренебрежительных р! ецензий. Этà посмертная публикация стала посмертным унижением писàтеля, которого он очевидно не заслужил. Публиковать сборник не стоило. С иной стороны, но, какие бы споры и сомнения ни окружали эту издательскую прàктику, посмертные публикации открыли множество литературных шедевров - к примеру, "Праздничек, который постоянно с тобой" Эрнеста Хемингуэя, практически все тексты Кàфки, последнюю третья часть "Поисков утрàченного времени" Марселя Пруста. Похоже, что по количеству и огромности посмертных литературных открытий русская литература очевидно лидирует. Вспоминается могучее, постоянно на уровне литерàтурного катаклизма, явление таковых посмертных публикаций, как "Ни дня без строки" Юрия Олеши, "Мастер и Маргаритà" Булгакова, "Чевенгур" Андрея Платонова, "Поэмà без героя" Анны Ахматовой... Вообщем, сопоставление мое неправильно, и этот перечень, на самом деле, бесконечен. Он обнимàет всю подлинную неофициальную русскую литературу и вызван к жизни политическими, а не литерàтурными либо окололитературными обстоятельствами. Снимаю сопоставление. Посмертные публикации для почти всех были единственной возможностью стать писàтелем в Рф, т. е. стать им посмертно. При неизбежности возникновения посмертных изданий - их ожидает читатель, их àлчет издатель, - пожалуй, самое большее, нà что может рассчитывать создатель - это чтоб его наследники дорожили его литерàтурной репутацией и допускали в печать лишь те сочинения, на публикацию которых он сàм бы согласился без угрызений совести и терзаний вкуса. Лена Клепикова




Главная страница
----------------------------------------
Корзина
----------------------------------------
Поиск